gorlis_gorsky (gorlis_gorsky) wrote,
gorlis_gorsky
gorlis_gorsky

Categories:

И ещё кое-что о "любимом народом" палаче-садисте Жукове...

Жуков в бытность свою министром обороны СССР вынужден делить власть с Хрущевым.
Он пока не получил возможности расстреливать неугодных.
Но его жестокость уже выпирает и перехлестывает через все края и все пределы.
Жуковские визиты в военные округа и на флоты были разгромными.
Вот только две поездки Жукова в 1957 году.
Одна — на Северный флот. Другая — на Балтику.
Первая поездка пять дней. И вторая — пять.
За десять рабочих дней Жуков лично разжаловал и выгнал из Вооруженных сил 273 офицера, генерала и адмирала.
Это — по 27 человек в день.

Понятно, Жуков рвал погоны не с лейтенантов.
Не его это уровень.
Он гнал без пенсии из Вооруженных сил командиров крейсеров, подводных лодок и

эсминцев, командиров соединений кораблей и их заместителей, командиров полков, бригад и дивизий морской авиации и береговой обороны.
Если Жуков все эти десять дней и ночей вообще не спал, тогда каждый час он срывал погоны с одного старшего офицера, с генерала или адмирала. А если он немного спал, значит, темпы срывания погон в оставшиеся часы были выше.
Если предположить, что Жуков работал по десять часов в сутки без перерывов, значит, каждые 20 минут он сдирал с кого-то лампасы или погоны. При такой интенсивности труда, мог ли он заниматься еще чем-нибудь?
На все остальное уже и времени не оставалось. Впрочем, если он на разбор каждого дела тратил не все 20 минут, а минуты две-три, тогда ему времени оставалось и на пьянку, и на девок, до которых он был зело горазд.

Все, кого Жуков разжаловал и выгнал, прошли сквозь войну.
За время войны сменилось руководство наркомата обороны, Генерального штаба, всех фронтов и армий, но руководство флота Сталин не менял.
Народный комиссар ВМФ Николай Герасимович Кузнецов находился на своем посту с первого до последнего дня войны. В его подчинении — четыре флота. Командующие всех четырех флотов не были сменены на протяжении всей войны.
Это показатель того, что у Сталина к флоту претензий не было.

Но вот появился Жуков.
И косит всех подряд.
Флотов было четыре. Он побывал на двух, готовился побывать и на двух других.


Разгром флота был начат с самого верха.
Через много лет Адмирал флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов писал в ЦК: "15 февраля 1956 года я был вызван бывшим министром обороны, и в течение 5-7 минут, в исключительно грубой форме, мне было объявлено о решении снизить меня в воинском звании и уволить из армии без права на восстановление. После этого меня никто не вызывал для формального увольнения. Какой-то представитель управления кадров (даже без меня) принес и оставил на квартире увольнительные документы. :Не будучи совершенно осведомленным в причинах своего наказания, я просил ознакомить меня с документами, меня касающимися, но так и не получил возможности".
("Красная Звезда" 21 мая 1988 года)

Кузнецов продолжает: "Меня пытались буквально раздавить. Без вызова к руководству страны, без дачи объяснений и даже без предъявления документов о моем освобождении я был отлучен от Военно-Морского флота. Маршал Жуков в грубой, присущей ему форме объявил, что я снят с должности, понижен в звании до вице-адмирала. На мой вопрос, на основании чего и почему это сделано без моего вызова, он, усмехнувшись, ответил, что это совсем не обязательно."
("Красная Звезда". 24 июля 1999)

Николай Герасимович Кузнецов еще в 1939 году был назначен народным комиссаром Военно-морского флота.
В это время Жуков был всего лишь комдивом. Кузнецов вступил в войну народным комиссаром ВМФ и завершил войну на этом же посту.
В нашей истории только три человека имели звание Адмирала флота Советского Союза.
Кузнецов — первый из них.
Адмирал флота Советского Союза - это полная аналогия армейского звания Маршал Советского Союза.

Но сравнивать Кузнецова и Жукова даже неприлично.
Кузнецов был образованным человеком. Он окончил Военно-морское училище и Военно-морскую академию.
Достаточно сказать, что Николай Герасимович Кузнецов свободно владел английским, немецким, французским и испанским языками.
Ну-ка по нашим современным генералам и адмиралам пройдемся: у кого из них четыре иностранных языка?

А образование Жукова — низшее.
Так и записано в автобиографии. Четыре класса школы и кавалерийские курсы, где Жукова учили саблей махать. Русским языком Жуков владел слабо, умел обращаться на "вы" только к вышестоящим. Он свободно изъяснялся только на матерно-командирском наречии. "Жуков так улыбнулся, посмотрел на меня и реагировал русской словесностью довольно крепкого концентрата и резкого содержания." (Н.С. Хрущев. "Огонек" 1989 № 34, стр. 10)

Жуков выгоняет из Вооруженных сил Кузнецова, который равен ему по воинскому званию.
Пусть каждый сам представит, что скрывается под термином "в исключительно грубой форме".

Жуков выгоняет Кузнецова, сбросив в воинском звании на три ступени.
Если на изгнание из Вооруженных сил Адмирала Флота Советского Союза Жуков потратил

"5-7 минут", тогда наше предположение подтверждается: на решение судьбы каких-нибудь генерал-майоров и контр-адмиралов он не мог тратить больше времени.

Дочь величайшего полководца ХХ века Элла Георгиевна повествует: "Папа был доверчивым и даже сентиментальным".
("Магазин". 16 сентября 1999, стр. 37)
Что верно, то верно. Сентиментальности Жукову не занимать.
Его сентиментальность всемирно известна. Люди жуковского склада всегда сентиментальны.
Ужасно сентиментальным, к примеру, был рейсхфюрер СС Гиммлер.
Однажды при посещении концлагеря он даже упал в обморок. Увиденное в лагере уязвило нежную душу рейхсфюрера. Поле этого Гиммлер больше никогда не посещал подобных учреждений. Он ими руководил из кабинета.

Столь же трогательно сентиментальным и был и Жуков Георгий Константинович.
Когда дело касалось собственной карьеры, великий стратег был не просто сентиментальным, он был плаксиво-слюнявым. И это роднит Жукова с Гиммлером. Правда, было и отличие. Когда дело касалось судьбы боевых товарищей, с которыми Жуков прошел войну, сентиментальность сменялась грозным величием.
Жуков не падал в обморок, когда рвал погоны и лампасы с боевых генералов и адмиралов, когда рубил шашкой русских мужиков в Тамбовской губернии, когда сжигал деревни и топил заложников в болотах, когда подписывал приказы о массовых расстрелах и депортации десятков миллионов людей.

* * *
Для того, чтобы причислить Жукова к лику святых, требуется соблюсти некоторые формальности.
Жуков должен удовлетворять определенным требованиям.
Прежде всего, творил ли он чудеса?

Тут мы положим руку на сердце и ответим: творил. Чего-чего, а чудес он натворил в изобилии с избытком и перебором.
Вот одно чудо из многих.
Совершено 14 сентября 1954 года в 9 часов 53 минуты на Тоцком полигоне Южно-Уральского военного округа. В память об этом событии в районе совершенного чуда установлена мемориальная доска с надписью: "В сентябре 1954г. на территории полигона проводились тактические учения войск под руководством Маршала Советского Союза Г.К. Жукова".

На любом крупном полигоне учения проводятся практически непрерывно, но только в память об одних учениях установлена мемориальная доска.
Через три дня после учений, 17 сентября 1954 года, газета "Правда" опубликовала сообщение ТАСС об этом чуде: "В соответствии с планами научно-исследовательских и экспериментальных работ в последние дни в Советском Союзе было проведено испытание одного из видов атомного оружия. Целью испытаний было изучение действия атомного взрыва. При испытании получены ценные результаты, которые помогут советским ученым и инженерам успешно решить задачи по защите от атомного нападения."
В сообщении ТАСС не было сказано, чем эти испытания отличались от всех предыдущих, в чью голову ударила гениальная мысль, кто этот эксперимент организовал, и кто его проведением руководил. Теперь мы это знаем: "Изучение местности и другие подготовительные работы начались еще зимой и в полную силу развернулись весной и летом.
Большую роль в этом сыграл Маршал Советского Союза Г.К. Жуков. Он, возвратившись в Москву после смерти Сталина, занимал тогда пост первого заместителя министра обороны СССР." ("Красная Звезда" 29 сентября 1989.)

Испытания были весьма необычными. Приоритет Советского Союза в данной области научных изысканий неоспорим. Никто в мире до такого не додумался, никто в мире подобными свершениями гордиться не может. Да и в нашей стране не во всякую голову приходят такие идеи. Ни после Жукова, ни до него ничего равного и близкого не бывало.
Маршал бронетанковых войск Олег Лосик, Герой Советского Союза, профессор, председатель клуба кавалеров ордена Жукова, объявив своего кумира "великим полководцем", продолжает: "Он совершил по существу переворот в оперативной и боевой подготовке. Под его руководством в сентябре 1954 года на Тоцком полигоне впервые были проведены войсковые исследовательские учения с практическим применением ядерного оружия."("Красная Звезда" 28 декабря 1996)

Итак, только в нашей стране проводились такие эксперименты! Только у нас и нигде больше! Мы снова впереди планеты всей!
Но вот учения успешно завершены, что дальше? Дальше — повышение Жукову. На него радиация не повлияла. Он находился вдали от эпицентра. В бетонном бункере. В районе взрыва после учений он почему-то не побывал. Его ждали грандиозные свершения вдали от Тоцкого полигона.
Ну а как же 45000 молодых мужиков? Они оборонялись и наступали в районе, в котором уровень радиации был столь высок, что приборы зашкалило. Приборы перестали реагировать на радиацию. Что же стало с людьми? О них Жуков не вспомнил НИКОГДА. "Красная Звезда" вспомнила о них через 38 лет — 9 июля 1992 года: "Руководитель учений Г.К. Жуков поблагодарил всех участников за мастерство, стойкость и мужество: Такие элементарные меры предосторожности, как дезактивация техники, оружия и обмундирования, не применялись. В учениях принимала участие огромная масса людей. Никакого специального медицинского наблюдения за состоянием их здоровья установлено не было. Засекреченные и забытые, они жили, как могли, без всякого внимания со стороны государства: Каждый дал подписку, клятвенно обязавшись молчать об этом в течение 25 лет."
25 лет молчать? Зачем? Давайте прикинем, что мог рассказать участник учений? Что они были? Это все знают. Через три дня после взрыва 17 сентября 1954 года было опубликовано Сообщение ТАСС. Что еще мог рассказать участник учений? Что бомба имеет чудовищную разрушительную силу? А кто этого не знает? Допустим, один участник учений проболтался, рассказал кому-то, что при взрыве образуется огненный шар, что световое излучение сжигает дома и деревья, оплавляет танковую броню, что ударная волна дробит в щепы любые строения, плющит танковые корпуса и срывает башни. Допустим, услышавший это рассказал еще кому-то и в конце концов эта информация стали известна вражеским разведкам. Вопрос: да неужто врагам эти сведения в новинку?
Между тем, сразу же после учений солдат и офицеров, которые принимали в них участие, начали спешно выбраковывать. Первая напасть — кровавый понос. Рассказать врачам о причинах нельзя. Секрет. Смотрит врач, удивляется: вроде не дизентерия, и не холера... Тает человек на глазах, и ничем ему не поможешь. И в армии ему делать нечего. Таких домой отправляли: пусть гражданские врачи разбираются.
Но ведь и гражданским врачам рассказать нельзя.
Еще напасть — импотенция. Вспомним описания участников: облако ядерного взрыва только поплыло в небеса, и тут же были поданы команды: "К орудиям!", "По машинам!", "В атаку — вперед!" Ядерный врыв — это температура в миллионы градусов. В момент взрыва сгорает огромное количество кислорода, кроме того, ударная волна разгоняет во все стороны колоссальные массы воздуха. Поэтому в центре взрыва образуется пустота, безвоздушное пространство. И эта пустота, как пылесос, тянет в себя грунт и пыль, которые потом оседает и осыпается по окрестностям. Десятки тысяч солдат и офицеров устремились в атаку через эпицентр взрыва, а сверху на них сыпалась радиоактивная гадость...
"Красная Звезда" термин "импотенция" не применяет. Об участниках эксперимента рассказано проще: у того — разлад в семье, у этого ушла жена: Или вот: "Начались нелады в семье... Жена стала предъявлять надуманные упреки в неверности. Вскоре Алексей пришел к заключению, что она просто лукавит, маскируя собственную неудовлетворенность, а может быть, и неверность." ("Красная Звезда" 9 июля 1992) Это рассказ про старшего лейтенанта А. Рожкова. Он находился в танке в 15 километрах от взрыва. "В момент взрыва танкисты находились в своих зарытых на глубину около трех метров "тридцатичетверках". Средств защиты, кроме противогазов не было."
Он в танке, на трехметровой глубине, в 15 километрах. А каково пехоте, которая не под броней, не под землей на трехметровой глубине, которая в траншеях 8 километрах от взрыва?
Превратить в считанные минуты тысячи здоровых мужиков в импотентов, — это ли не чудо? Согласимся: чудо отрицательное, но все же ни мне, ни вам такого не повторить. Это только злому чудотворцу Георгию по силам.
За импотенцию из армии не гнали. Но были заболевания куда как серьезные. И в массовом порядке. Ради сохранения тайны, всем участникам в их документах были сделаны фальшивые записи о том, что в сентябре 1954 года они находились на Дальнем Востоке, в Заполярье или в Средней Азии. Последствия были вот какие: прибывает, допустим, списанный солдатик в свою родную деревню. Мается, бедный, неизвестной болезнью. Чем сельский эскулап ему может помочь, если солдату запрещено даже намекнуть на причины болезни? А если и намекнет, то никто ему не поверит, ибо в документах у него — нечто совсем другое записано, соответствующими подписями и печатями заверено. И кто ж тебе поверит, если документ, выданный родной Советской властью, тебя изобличает с головой. Потому участники тех учений тихо, молча и быстро вымирали.
Официальные лубянские историки призывают меня писать историю, только с опорой на документы. Это очень даже правильно, дорогие товарищи. Только надо принимать во внимание и тот простой факт, что власть наша родная честностью не отличается. Ей, обожаемой, соврать, что воды выпить. Судьба участников учений на Тоцком полигоне — блистательный тому пример, образец массовой фальсификации документов. Власть отгородилась от последствий своего преступления двойной стеной: обязательствами участников молчать и фальшивыми документами.
Зачем же с десятков тысяч участников брали подписку о неразглашении и клятвенные обязательства молчать 25 лет?
Чтобы Жукову инвалиды не досаждали. Чтобы Жуков спокойно жил и писал книжки о том, как он любит свой народ, свою прекрасную Родину, мудрую Коммунистическую партию и ее Центральный Комитет.
При Сталине в период массовых расстрелов была введена формула: "Десять лет без права переписки". Человека убивали, а родственникам сообщали: сидит. Если через десять лет о нем вспоминали, то на запросы следовал ответ: умер в заключении от насморка. И от фонаря лепили дату кончины.
"25 лет неразглашения" и "10 лет без права переписки" — одного поля ягода из породы клюквенных. Жуков точно рассчитал: пусть через 25 лет жалуются: Кто им поверит, если в документах их участие все равно не зафиксировано?
"Если чернобыльских "ликвидаторов" не снабдили справками из-за спешки, недосмотра, а то и разгильдяйства, то участников ликвидации последствий аварии на "Маяке" в 1957 году, испытаний ядерного оружия на Тоцком, Новоземельском полигонах, жертвами радиационного облучения в других аварийных ситуациях просто приказали молчать под страхом привлечения к уголовной ответственности, о чем кстати, каждый из них давал подписку. А когда разрешили обо всем говорить, то с этих несчастных потребовали справки. Но откуда они их возьмут, если даже в подольском и других архивах не находится нужных документов. То ли они уничтожены, то ли не составлялись вообще. Сколько людей преждевременно ушло на тот свет только потому, что даже врачу человек не мог открыться, отчего у него на самом деле эта болезнь!: Иногда в голову приходит крамольная мысль: а не государственная ли это политика?" ("Красная Звезда" 27 августа 1998)
Мысль и вправду крамольная. Но верная.

 В.Суворов
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments